Мои путешествия. Следующие 10 лет - Ирина Конюхова

6 сентября 1998 года. Атлантический океан

14:00. Иду на буксире за военным кораблем Block Island U. S. C. G. C. MPB – 1344. У меня на борту американец Марк. Ему 32 года. Хороший парень. Типичный американец. Подстрижен под бокс. Лицо как в американских фильмах. С отвисшей челюстью, здоровый, высокий, упитанный. Ест только чипсы и запивает их водой из маленьких бутылочек. Он каждый час смотрит на крепление буксировочного троса и передает по рации на корабль.

Ночью спали по очереди. То он, то я, но меньше часа. Сейчас передали, что навстречу идет небольшой катер, чтобы взять меня на буксир и тащить в Чарлстон. А они уйдут на свою базу в порт Уилмингтон. Это на один градус выше Чарлстона, на 34-м градусе северной широты и 78-м градусе западной долготы. Ночью прошли очень мало. Я мечтаю, что на этом небольшом катере будут Оскар и Иринушка. Погода чуть-чуть ухудшается…

«Никогда я не был так близко к смерти»

7 сентября 1998 года. Из дневника Ирины Конюховой

В 02:00 мы наконец нашли нужный нам катер среди множества разных по размеру и предназначению частных суденышек. «Держитесь!» – катер рванул с места. Оскар, привыкший к подобным вояжам, устоял на ногах, а я со всей силой прижалась к какой-то вертикальной стойке посередине катера.

Несмотря на то что катер сильно бросало на волнах, Оскар легко двигался по нему и все выглядывал яхту Федора. «Вон он!» – Оскар увидел яхту раньше американцев.

Федор стоял на палубе, босой, в одних шортах, без головного убора. Разросшиеся волосы и борода закрывали почти все лицо. Не видно было ничего, кроме его глаз.

«Никогда я не был так близко к смерти», – были первые слова, которые мы услышали от Федора. Как рассказал Федор, он попал в ураган «Даниель», скорость которого достигала 130 миль в час. Это был ураган смерти, и теоретически шансов на спасение не было. Яхту Федора крутило несколько дней, и все это время она лежала на боку.

«Я увидел огромную черноту, смешанную с огнем, которая накрыла меня, и я, казалось, попал в ад. Дышать нечем – вылилась солярка из канистры, 120 литров смешались с морской водой внутри яхты. Стоя по колено в этой воде, я задыхался. Меня выбросило за борт – чудом спасся. Хотелось пить, и я просил Господа: “Только бы глоток пресной воды!”

Когда снова оказался на яхте, то, задыхаясь от паров солярки, я понял, что буду умирать мучительной смертью. И я закричал: “Господи, забери меня, но только не так, не дай умереть такой смертью!”»

Прервав рассказ, Федор бросился в рубку и стал что-то искать на кухонном столике. В руках у него мы увидели обломки ножа. А дальше мы услышали то, о чем предпочитают молчать. Но Федор поведал об этом не только нам, он покаялся в этом на исповеди в Чарлстоне священнику отцу Анастасису. «Мне на глаза попал нож. Я схватил его и хотел покончить с собой: я не хотел умирать в муках. И тут нож сломался! Только когда это случилось, я пришел в себя, забился в угол, прижал к себе иконку Николая Чудотворца и, молясь, ждал исхода».

…В порт мы подошли, когда уже рассвело. Яхту пришвартовали к причалу, и теперь можно сойти на берег.

«А где твоя обувь, ты что, так и пойдешь босиком?» – спросил Оскар отца. «Да ничего, все нормально, – ответил тот. – Волной смыло». – «Так даже символично – пройтись по Чарлстону босиком», – пошутила я. И впервые за это утро мы все улыбнулись.